О расточительности и бдении
В детстве и юности человек редко по-настоящему понимает, что жизнь конечна. Он может знать это умом, может слышать об этом, но это знание не становится внутренним, экзистенциальным фактом, организующим его повседневное существование. Ему просто кажется, что он будет всегда. Не то чтобы он верил в бессмертие как в доктрину — нет. Просто конечность ещё не прочувствована, не встроена в ткань каждого дня. Горизонт ещё далёк и не ограничивает обзор.
Из этого ощущения «я буду всегда» и проистекает расточительность. Юность растрачивает свою жизнь щедро, но бессмысленно, потому что ещё нет ощущения дефицита. Каждый день мог бы быть более насыщенным, но он проживается беспечно, как бог на душу положит. Не из лени и не из глупости, а из отсутствия внутреннего счёта. Когда кажется, что времени впереди бесконечно много, нет нужды уплотнять настоящее.
Постепенно, с годами, иллюзия рассеивается. Человек начинает понимать — сначала умом, потом телом, потом самим своим способом жизни, — что жизнь всё-таки конечна и колокол однажды пробьёт по тебе самом. Лет осталось меньше, чем уже прожито, или, по крайней мере, их количество ограничено и невосполнимо.
Чем меньше остаётся свободных для жизни лет, тем более концентрированными, насыщенными должны становиться дни. Это не моральное требование, а простая логика: если объём оставшегося времени мал, а объём того, что хочется успеть и испытать, остаётся большим, то единственный способ соразмерить желаемое с действительностью — увеличить плотность каждого дня. Жить не шире, а глубже, интенсивнее.
Однако здесь возникает некоторая опасность что ли... Осознав конечность, человек легко впадает в аффект. Страх не успеть, паника перед уходящим временем, лихорадочная спешка, желание выжать из каждого часа как можно больше любой ценой. Аффект кажется естественной реакцией на дефицит, но он приводит к противоположному результату. Аффект истощает. Он сжигает силы, рассеивает внимание, снижает качество каждого отдельного действия. В состоянии аффекта человек суетится, но не проживает свой день. Он пытается схватить больше, но в итоге промахивается. Дни становятся тревожными, лихорадочными.
Поэтому истинная, зрелая стратегия отношения к собственной конечности — не аффект, а бдение.
Бдение — это спокойное достоинство принятия неизбежного, непрерывное, трезвое присутствие перед лицом ограниченного времени. В бдении нет паники, но нет и расслабленности. Это состояние, при котором человек отдаёт себе отчёт в конечности, но не позволяет этому парализовать или лихорадочно разогнать себя. Бдение — это собранность без судороги, внимание без одержимости.
Именно бдение позволяет дню стать максимально ценным, за счёт глубины проживания каждого из них. В состоянии бдения человек не разбрасывается, не откладывает, не множит паузы и не погружается в автоматизмы рутины, не отдаётся ежедневному социальному долгу всецело. Он присутствует-в. И это присутствие, умноженное на достоинство осознания своей конечности, превращает обыденный час в нечто гораздо более плотное и значимое, чем это бывало в расточительной и рассеянной юности.
Автор текста: Соловьева О.В.
Комментариев 0