Introversum

В данной статье представлены систематизированные концептуальные корреляции между терминологическим аппаратом Трансабсолютной Метаонтологии (ТАМ) и существующими научными теориями, философскими направлениями и практическими дисциплинами. Цель работы — создание семантических и структурных мостов, облегчающих диалог между ТАМ и академическим дискурсом. Предлагаемые таблицы с указанием типа соответствия и ограничений каждой аналогии служат инструментом для исследователей, желающих понять место ТАМ в современном междисциплинарном пространстве.

ТАМ, являясь развитием современной онтологической мысли, обнаруживает содержательные пересечения с фундаментальной и социальной онтологией, философией сознания, когнитивной и экзистенциальной психологией, теориями сложных систем и социологией знания, что открывает перспективы для её дальнейшего развития как мета-теоретической платформы и практического применения.

Данная монография — не просто изложение новой теории. Это — отчет о результатах экспериментального исследования, объектом которого стала сама структура реальности, а инструментом — подготовленное человеческое сознание.

Традиционная философия, начиная с Парменида, задавалась вопросом: «Что существует?» И приходила к идее Единого Абсолюта, некоего Всё-сущего. Психология, в свою очередь, исследовала внутренний мир человека, часто объявляя любой трансцендентный опыт проекцией бессознательного.

Настоящая работа осуществляет онтологический поворот. Мы меняем сам вопрос. Мы спрашиваем: «Как существует существующее?» и «Каковы условия возможности самой реальности?». Этот сдвиг позволяет нам выйти за рамки старого спора между материализмом и идеализмом, теизмом и атеизмом, и предложить модель, которая не отрицает предыдущие парадигмы, но включает их в себя как частные случаи.

Детство в нашем восприятии часто связано с почти что ангельской чистотой, непосредственностью и априорной безвинностью. Эта связка настолько прочна, что мы редко подвергаем её сомнению: детство и невинность стали практически синонимами. Но если отвлечься от этого привычного представления и просто посмотреть на своё прошлое честно и смело, каждый взрослый найдет в памяти эпизоды, которые сейчас вызывают неловкость или стыд. Что-то, что он сделал или сказал другому ребёнку или даже взрослому, а потом забыл (вытеснил, как говорят психологи). Но спустя годы вдруг вспомнил и подумал: зачем я так поступил, чего ради? Почему не остановился, когда можно было, почему промолчал, почему пошел на поводу у группы?

В детстве и юности человек редко по-настоящему понимает, что жизнь конечна. Он может знать это умом, может слышать об этом, но это знание не становится внутренним, экзистенциальным фактом, организующим его повседневное существование. Ему просто кажется, что он будет всегда. Не то чтобы он верил в бессмертие как в доктрину — нет. Просто конечность ещё не прочувствована, не встроена в ткань каждого дня. Горизонт ещё далёк и не ограничивает обзор.

Четвертая статья цикла — об Инварианте, который отвечает за нашу жизненную энергию, мотивацию и способность к развитию. Это, пожалуй, самый «чувствуемый» из всех СИ — то, что мы ежедневно переживаем как подъём или упадок сил, как интерес к жизни или апатию.

Мы уже разобрали два первых принципа внутреннего устройства любой системы, Универсума (человеческой психики, в том числе): способность различать (Различие) и способность связывать (Отношение). Но наличие различённых и связанных элементов ставит перед нами следующий вопрос: как эта сложная конструкция удерживается от внутреннего распада? Что не даёт разным частям нашего опыта просто рассыпаться или вступить в неразрешимый конфликт?

Мы начали цикл разъяснительных статей с Инварианта Различия. Способность отличать одно от другого — это базовое условие любого восприятия. Но различённые элементы не существуют в изоляции. Как только появляется «А» и «не-А», неизбежно встает вопрос: как они связаны? Этот вопрос «курируется» следующим Структурным Инвариантом.

Этой статьёй мы открываем цикл разъяснительных статей, которые помогут сделать Атлас онтологической архитектуры эффективным инструментом в ежедневных практиках саморазвития, психотерапии, диагностике любой сложной системы.

Оглядываясь на минувшее столетие, невозможно не заметить, сколь стремительную эволюцию — или, если угодно, инволюцию — претерпела категория реальности. Философия XX века, вооружённая лингвистическим поворотом, проделала колоссальную работу по разоблачению иллюзий. Нам открылось, что мир дан нам не непосредственно, но он всегда уже опосредован языком, структурами бессознательного, социальными практиками и дискурсами власти. Постмодернизм довёл эту линию до логического завершения. Реальность оказалась растворена в тексте; субъект — децентрирован и объявлен фикцией; истина уступила место интерпретации, а знак — симулякру, копии без оригинала.

Ностальгия занимает заметное место в современном культурном поле. Ретро-стили, винтажная мода, ремейки советских фильмов, сериалы о «счастливом прошлом» или военные саги, политические лозунги о возвращении величия. Прошлое стало товаром, индустрией, идеологией. Но чем больше такой ностальгии вокруг, тем меньше, кажется, подлинной связи с прошлым. И здесь я спрашиваю себя: что стоит за всей этой тоской по ушедшему — живая боль утраты или нечто иное? И почему сегодня прошлое обретает такую власть над людьми?