Introversum

В современной интеллектуальной среде, особенно на её маргиналиях, всё заметнее становится определённый тип рефлексии. Его предмет — тёмные материи опыта: необработанные пласты психики, феномены девиации, опыт предельных психических состояний и сама смерть как экзистенциальный горизонт. Носители этой рефлексии — люди восприимчивые к условностям консенсусной реальности, одарённые определённым эстетическим восприятием. Они не удовлетворяются языком клинической психологии или академической философии, находя его, видимо, слишком стерильным для описываемой ими реальности. Их выбор — язык искусства, эссеистики, личного мифа, на котором они создают сложные, порой весьма замысловатые произведения, исследующие «бездны».

Внешне это смотрится как утончённая форма интеллектуального и экзистенциального бунта. Кажется, вот он — подлинный жест отвержения симулятивной Данности, выход к чему-то подлинно иному, пусть и в мрачных тонах. Однако при более внимательном рассмотрении механика этого жеста обнаруживает парадоксальную логику. Он не столько взламывает систему, сколько замыкается в особой, выделенной для него зоне внутри неё (некий такой «карман»).

Предыдущая публикация, посвященная феномену «Лица Ситуации», дала развернутое феноменологическое описание: реальность является не как совокупность объектов, а как целостный и самодостаточный паттерн — мгновенный, тотальный снимок, схватывающий саму архитектуру происходящего. Но это описание оставляло главный вопрос без ответа: каков механизм этого события? Настоящая статья переводит феномен в теоретический аппарат Трансабсолютной Метаонтологии, впервые операционализируя его: мы покажем, как возникает Снимок, какова его временная и пространственная структура, а главное — как отличить подлинное схватывание реальности от иллюзии.

Данная монография — не просто изложение новой теории. Это — отчет о результатах экспериментального исследования, объектом которого стала сама структура реальности, а инструментом — подготовленное человеческое сознание.

Традиционная философия, начиная с Парменида, задавалась вопросом: «Что существует?» И приходила к идее Единого Абсолюта, некоего Всё-сущего. Психология, в свою очередь, исследовала внутренний мир человека, часто объявляя любой трансцендентный опыт проекцией бессознательного.

Настоящая работа осуществляет онтологический поворот. Мы меняем сам вопрос. Мы спрашиваем: «Как существует существующее?» и «Каковы условия возможности самой реальности?». Этот сдвиг позволяет нам выйти за рамки старого спора между материализмом и идеализмом, теизмом и атеизмом, и предложить модель, которая не отрицает предыдущие парадигмы, но включает их в себя как частные случаи.

Современная наука о психике накопила обширный материал о том, что происходит с человеком вне пределов его сознательного внимания. Нейронаука описывает автоматизмы и имплицитную память. Когнитивная психология исследует неосознаваемые установки и когнитивные искажения. Философия анализирует фоновые практики и телесные импринты.[1] Психоанализ оперирует понятием «бессознательного», понимая под ним вытесненные влечения и травматические воспоминания. Каждая из этих дисциплин говорит о своём, но терминологическое разнообразие создаёт иллюзию, что речь идёт о разных, никак не связанных феноменах.

На самом деле все они описывают различные аспекты того, что в Трансабсолютной Метаонтологии включается в понятие Имплицитной Онтологии — глубинной архитектурной конфигурации индивида как Локального Онтологического Универсума (ЛОУ), охватывающей как неосознаваемые регистры, так и дорефлексивные структуры сознательного присутствия. Вытесненная травма и автоматизированный навык, культурный паттерн и творческое озарение относятся к неосознаваемым регистрам; способность удерживать мета-позицию или выходить в состояние Ничто — к дорефлексивным структурам сознания. Всё это — разные регистры единой системы, и для работы с каждым из них требуются свои стратегии.

Настоящий текст представляет собой развертывание понятия Имплицитной Онтологии в операциональную карту. В нём описаны семь регистров неосознаваемого, которые в совокупности составляют эту конфигурацию, и дополнена эта картина описанием степеней сознательного присутствия — того, как сознание может присутствовать в опыте и как оно способно влиять на собственную глубинную архитектуру.

Детство в нашем восприятии часто связано с почти что ангельской чистотой, непосредственностью и априорной безвинностью. Эта связка настолько прочна, что мы редко подвергаем её сомнению: детство и невинность стали практически синонимами. Но если отвлечься от этого привычного представления и просто посмотреть на своё прошлое честно и смело, каждый взрослый найдет в памяти эпизоды, которые сейчас вызывают неловкость или стыд. Что-то, что он сделал или сказал другому ребёнку или даже взрослому, а потом забыл (вытеснил, как говорят психологи). Но спустя годы вдруг вспомнил и подумал: зачем я так поступил, чего ради? Почему не остановился, когда можно было, почему промолчал, почему пошел на поводу у группы?

В детстве и юности человек редко по-настоящему понимает, что жизнь конечна. Он может знать это умом, может слышать об этом, но это знание не становится внутренним, экзистенциальным фактом, организующим его повседневное существование. Ему просто кажется, что он будет всегда. Не то чтобы он верил в бессмертие как в доктрину — нет. Просто конечность ещё не прочувствована, не встроена в ткань каждого дня. Горизонт ещё далёк и не ограничивает обзор.

Четвертая статья цикла — об Инварианте, который отвечает за нашу жизненную энергию, мотивацию и способность к развитию. Это, пожалуй, самый «чувствуемый» из всех СИ — то, что мы ежедневно переживаем как подъём или упадок сил, как интерес к жизни или апатию.

Мы уже разобрали два первых принципа внутреннего устройства любой системы, Универсума (человеческой психики, в том числе): способность различать (Различие) и способность связывать (Отношение). Но наличие различённых и связанных элементов ставит перед нами следующий вопрос: как эта сложная конструкция удерживается от внутреннего распада? Что не даёт разным частям нашего опыта просто рассыпаться или вступить в неразрешимый конфликт?

Мы начали цикл разъяснительных статей с Инварианта Различия. Способность отличать одно от другого — это базовое условие любого восприятия. Но различённые элементы не существуют в изоляции. Как только появляется «А» и «не-А», неизбежно встает вопрос: как они связаны? Этот вопрос «курируется» следующим Структурным Инвариантом.

Этой статьёй мы открываем цикл разъяснительных статей, которые помогут сделать Атлас онтологической архитектуры эффективным инструментом в ежедневных практиках саморазвития, психотерапии, диагностике любой сложной системы.